Чалый: «Нельзя называть инициативой то, что вы навязываете сверху. При этом навязываете тому, кому в принципе плевать»

— В 2019 году появился проект под названием «11 опорных точек», когда определили 11 городов с населением от 80 тысяч человек, которые решили развивать, — напомнил Сергей Чалый на канале БРЦ. — Барановичи и Пинск из Брестской области, Полоцк, Новополоцк и Орша из Витебской, Мозырь из Гомельской, Лида из Гродненской, Борисов, Солигорск, Молодечно из Минской, и Бобруйск из Могилевской — вот эти города.

Логика заключалась в том, что если мы не можем везде создать равные условия для жизни, то эти города станут точками притяжения для более мелких районов, вроде, например, Лиозненского, Ганцевичского и других.

То есть хотели, чтобы человек из малого города ехал не в Минск и областные центры, а, допустим, в Барановичи или другой город из этих одиннадцати.

Но что получилось в результате: обновили социальную инфраструктуру — ФОКи, школы, больницы — потому что ею гораздо проще заняться, тем более за бюджетные средства.

Другое дело, запустить производство. В этом надо разбираться, это просто так не построишь. Получилось, что социалку вроде бы вытянули, но привлечь инвестиции, чтобы увеличить экспорт, не смогли.

К 2023 году стало понятно, что ориентировка только на 11 крупных городов проблему усугубляет еще больше, и малые районы, в том числе более ста отстающих, оказались вообще забытыми.

В итоге концепция «11 городов» переросла в инициативу «Один район — один проект». И здесь надо понимать, что изначально это не была программа развития, это была программа спасения.

Она была как реанимационное мероприятие, я даже где-то видел такую фразу в документах — «социальный дефибриллятор». При этом некоторые говорили про этот проект, дескать, это наш ответ китайскому чуду на минималках.

Аналитик объяснил, почему не сработала ни одна из инициатив беларуских чиновников, и указал на главную ошибку.  

— Еще в 2022 году относительно этих проектов у тогдашнего премьер-министра Головченко прозвучала такая фраза: «Мы делаем карту индустриализации. Эти проекты будем насаждать регионам. Я другого пути не вижу».

В связи с этим и Лукашенко предупредил губернаторов, что решение политическое и должно неукоснительно выполняться. В итоге они получили то, что хотели.

Полагаю, что само название «Один район — один проект» они подсмотрели в Японии, где тоже был проект-движение «Одна деревня — один продукт» или, если точнее перевести, «один бренд».

Там была идея взять какие-то региональные товары или услуги, что-то совсем простое, например, грибы шиитаке, керамика, минеральная вода, и сделать это мировым брендом. То есть сразу глобальный маркетинг. Их принцип так и назывался «местное — но глобальное».

Эта программа оказалась настолько успешной, что ее несколько раз копировали. В том числе действительно творчески ее скопировал и развил Китай.

Вот какой идеей регионального развития это было у них: мы строим сразу глобальное огромное производство на весь мир, потому что рабочих рук у нас немерено. Что, собственно, в итоге и стало мировым китайским экономическим чудом.

Отсюда у наших чиновников появилась та самая фраза про «наш ответ китайскому чуду на минималках». В Китае эта программа активно развивалась с 2007 года на протяжении 15 лет.

Если японская идея изначально больше предполагала маркетинг, то там было огромное индустриальное капитальное вложение. Думаю, что у нас именно это решили позаимствовать, только в нашем масштабе — труба пониже, дым пожиже.

То есть там строилось огромное глобальное производство, а у нас в каком-нибудь дотационном районе, например, цех по производству деревянных поддонов или линия по разливу березового сока на 15 человек.

И в Китае, и у нас это было искусственным, то есть развитие не было естественным, только, в отличие от Китая, у нас нет ни кадров, ни свободного капитала.

Есть похожий проект по развитию малых городов и в Польше. И там тоже получилось, в отличие от нас.

Ключевая разница, с моей точки зрения, не в том, что Польша получила 200 млрд евро от Евросоюза. На самом деле и мы от России получили достаточно. Просто вместо того, чтобы поддерживать убыточные колхозы, можно было делать эти малые города привлекательными для инвестора.

Подчеркну, что в Польше еще в 1999 году прошла реформа по децентрализации государственного управления, что значительно увеличило самостоятельность регионов.

Там избирается руководство гмин, воеводств, есть муниципалитеты и огромная автономия, включая налоговую, потому что без этого такие проекты не живут.

То есть налог на доходы физических лиц и налог на прибыль остаются на местах, и люди там сами решают, на что их направить.

В итоге в Польше у руководителя, который выбирается этим районом, получается прямая заинтересованность в развитии там бизнеса. У нас же на таких должностях находится временщик, которого сегодня назначили туда, а завтра переведут еще куда-нибудь, и ответственность у него только перед одним человеком.

И еще важный момент — транспортная связь, когда ты можешь жить в 40 минутах езды от твоего места работы, находясь практически в другом городе. Например, из Лодзи можно доехать в Варшаву за 40 минут по скоростной автостраде или железной дороге.

И вот главный вывод, к которому никак не могут прийти в Беларуси: нельзя называть инициативой то, что вы навязываете сверху. При этом вы навязываете тому, кому в принципе плевать на то, что происходит с этим районом, потому что он не ответственен перед людьми.

Но в конечном счете все это — результат усилий Лукашенко. Ему некого обвинять в том, что ничего не работает.

Это полностью его идея — пропускать его же управляющие решения, которые становятся все более идиотскими, сверху до низу. И вся система выстроена так, что остался только один остов, который работает на восприятие и ответы ему наверх. А все остальное живое постепенно отмирает.