Дейкало: «Власти задерживают новых не потому, что выпускают предыдущих. Этих людей садят не на чьи-то места, а на «свои»

— Нынешняя ситуация с освобождением политзаключенных, конечно, очень отличается от предыдущих, и это не может не радовать с гуманитарной точки зрения, — отметила Екатерина Дейкало на DW. — Было освобождено и количественно больше в два раза людей, чем в прошлый раз.

При этом в прошлый раз было больше, чем в предыдущий. Очевидно, что у американцев есть стратегия пошагово увеличивать требования к режиму. То есть это поступательное движение уступок навстречу друг другу. 

Однако я не хочу говорить, что власти «позволили» остаться у себя в стране своим гражданам. Это дико звучит в принципе.

Надо понимать, что все эти договоренности об освобождении осуществляется вне правового поля. Мы видим, каким образом власти ведут себя в отношении депортированных людей.

Они как бы их отпускают, это происходит с их согласия, но при этом не удосуживаются подвести все под какую-то формальную базу. И мы уже слышали, что к родным некоторых освобожденных и депортированных приходили и прямо говорили, что ваш родственник сбежал.

Потому что формально человек, которого вы отпустили, должен прибыть по месту регистрации и дальше должен осуществляться контроль в соответствии с законодательством.

Особый цинизм властей заключается в том, что они ничего не урегулировали, все сделано на основании каких-то устных распоряжений.

В связи с тем, что система никаким образом не обосновывает свои действия по отношению к освобожденным, подчеркивает Дейкало, риск подвергнуться новым репрессиям есть и для тех, кто выехал, и особенно для тех, кто остался в стране.

— Напомню, что власти не первый раз разрешили остаться политзаключенным в стране. Людей освобождают, «помилование» происходит не только в рамках американского трека.

Именно насильственный вывоз из страны связан только с американским треком. Все остальные, кто был «помилован» Лукашенко, так сказать, по собственной воле, смогли остаться.

Мне кажется, освобождение, которое происходит в рамках американского трека — это действия, к которым правителя принуждают, его как бы заставляют это делать.

Ему же важно показать, что это не проявление слабости. В то же время людей, которые помилованы без переговоров с США, он подает как проявление своей благосклонности.

При этом, мы знаем, те, кто остаются в стране, после освобождения подвергаются чрезмерному злоупотреблению мерами контроля. Для многих создают такие условия, которые просто вынуждают их уезжать.

То есть они все равно уезжают, но не с мешком на голове, без возможности вообще увидеть близких и сделать какой-то собственный выбор.

Если говорить о возвращении для тех, кого вывезли, то есть механизм пойти в посольство Беларуси, получить свидетельство на возвращение и возвращаться.

Вопрос в том, насколько эти люди будут находиться в безопасности в стране. Повторю, многие из них находятся в непонятном статусе и у них нет никакого документа о юридических процедурах, которые как-то обосновывают их освобождение.

И если там в каких-то случаях это фиксируется как побег, тогда людей просто задержат и вернут назад в тюрьмы. В рамках договоренностей система не заботится о соблюдении формальностей, не заботится о статусе этих людей и о последующих правовых процедурах, которые могут с ними происходить. Поэтому вернуться они могут только на свой страх и риск.

Юристка объясняет, почему не согласна с трактовкой популярного утверждения «одних берет-других выпускает».

— Это действительно так, ситуация не меняется. Но здесь важно понимать, что белорусские репрессии состоят из трех основных факторов.

Это сами политзаключенные. Это противоправные практики, которые применяются к людям, не только к политзаключенным, но к огромному кругу, и создают эту атмосферу страха в обществе.

Также это репрессивное законодательство, которое институционализирует репрессии и позволяет делать их латентными, разрешая потенциально охватывать много людей, в том числе не только прямых несогласных, не только тех, кто подвергается уголовному преследованию.

Да, само по себе адвокатирование, когда мы кладем на стол переговоров только освобождение людей, имеет огромное гуманитарное значение. Это меняет их жизнь и жизнь их семей.

Но оно стратегически не решает проблему изменения ситуации. И если мы хотим сдвинуть ситуацию с мертвой точки, очень важно добавлять к требованиям об освобождении требования о прекращении репрессивных практик, хотя бы самых жестких, которые позволяют набирать новых политзаключенных.

Также необходим мораторий на самые жесткие репрессивные законодательства.

То есть важно понимать, что «одних берет-других выпускает» — это факт, но это не причинно-следственная связь. Они задерживают новых не потому, что выпускают предыдущих. Этих людей садят не на чьи-то места, а, условно, на «свои». Они бы точно так сажали, даже если бы никого не выпускали.

Режим так существует, с 2020 года он находится в состоянии выживания и самосохранения. Репрессивная машина запущена, и она не остановится, пока не уйдет Лукашенко.

Но можно пытаться делать что-то, чтобы снизить напряженность, гуманитарный кризис в обществе, пойти дальше выпуска людей. Об этом, на мой взгляд, тоже нужно договариваться.

Говорят, что сначала Лукашенко должен прекратить репрессии, и тогда мы будем разговаривать. Но дело в том, что не очень понятно, с чего он должен их прекратить?

Однако вместе с переговорами об освобождении важно класть на стол переговоров требование хотя бы о прекращении репрессивных практик, иначе все действительно будет повторяться.