«Зона управляемой неопределенности». Беларусь и США: разговор через закрытую дверь

19 февраля в Вашингтоне прошел первый «Совет мира»: Дональд Трамп собрал в Вашингтоне представителей более чем двадцати государств. Формально речь шла о Ближнем Востоке. Политически — о демонстрации того, что нынешний президент США способен собирать вокруг себя лидеров и обсуждать параметры мирового порядка.

Россия и Украина к «Совету мира» не присоединились. Из постсоветских стран на уровне глав государств присутствовали Казахстан, Узбекистан и Азербайджан, Армения. Беларусь же оказалась вне игры: приглашение приняли, но приехать не смогли.

Официальный Минск очень хотел участвовать в этом разговоре. Приглашение, адресованное лично Александру Лукашенко, тот принял буквально в течение 24 часов. Но потом случился разворот.

Сначала Лукашенко отказался от поездки: формально из-за того, что уже запланировал на 19 февраля другие дела. Однако невозможно было не заметить крайне негативную реакцию Москвы на возможность участия правителя Беларуси в саммите.

А потом делегация МИДа с министром во главе не получила американские визы и на мероприятие не попала.  Это вполне можно трактовать как политический сигнал Вашингтона Минску: хотите говорить – ок, но, если Трамп приглашает персонально Лукашенко, то другого формата быть не может.

Реальность беларуско-американских отношений в 2026 году — это осторожное зондирование с обеих сторон, множество сомнений и сильное недоверие. И такая явная оглядка на Москву, как было последние дни, только усилит осторожность.

Чего ждет Минск от Вашингтона

Власти Беларуси не ищут «перезагрузки» с США в классическом смысле. Речь не о ценностях и не о смене курса, а о безопасности режима Лукашенко и расширении пространства для маневра.

Мир стал жестче. Во время войны в Украине на фоне новых силовых прецедентов международная политика все меньше напоминает систему правил и все больше — систему прямых решений. В такой среде для авторитарных режимов главный вопрос звучит просто: насколько ты уязвим?

Сам факт попытки войти в такой формат говорит о нервозности власти и о понимании, что зависимость от одного центра силы, Кремля, опасна. Контакт с США — попытка снизить эту уязвимость.

Во-первых, Минску важно выйти из состояния изоляции в отношениях с США и ЕС. Даже ограниченный диалог с Вашингтоном — это сигнал элитам и внешним игрокам: Беларусь не окончательно «списана», у нее остается дипломатический канал на Запад.

Во-вторых, это инструмент разговора с Кремлем. Наличие потенциального канала связи с США повышает переговорную ценность Минска в отношениях с Москвой. Не для разворота — а для торга.

В-третьих, режиму важно показать внутренней аудитории, что он не находится в полной зависимости. Контакт с Вашингтоном — даже символический — работает на образ самостоятельности.

Но эпизод с «Советом мира» показал пределы этой стратегии. Минск может заявлять о готовности к диалогу, но включение в глобальные форматы происходит не автоматически. Между правом принять приглашение и правом самостоятельно участвовать в глобальном диалоге, как оказалось, лежит дистанция, которую власти Беларуси пока преодолеть не могут.

Что нужно США — и нужно ли им это вообще

США сегодня не ищут в Минске союзника. И не строят иллюзий насчет характера режима. Они работают с местными властями, потому что видят в этом инструмент.

Вопрос стоит прагматично: может ли Беларусь быть фактором стабильности — или хотя бы предсказуемости — в регионе, где уже слишком много нестабильности. Да и работа с Беларусью в целом отражает логику того, что делает сегодняшняя администрация Трампа со всеми постсоветскими государствами, чьи связи с Россией сильны.

США могут быть заинтересованы в том, чтобы Беларусь оставалась управляемым и предсказуемым элементом на восточном фланге Европы. Не потому, что одобряют ее внутреннюю политику, а потому что хаос или резкая эскалация создают еще больше рисков для НАТО.

Есть и более прагматичный расчет. Любой канал связи с Минском — это способ лучше понимать российскую логику и состояние отношений внутри так называемого «Союзного государства». Даже ограниченный диалог — это источник информации и инструмент влияния. О чем напрямую говорил спецпосланник США в Беларуси Джон Коул.

Но и здесь есть предел. США готовы держать дверь приоткрытой. Но вход в зал — только на их условиях.

Главный ограничитель — Москва

Любой разговор Минска с Вашингтоном находится под пристальным наблюдением Кремля. Беларусь – ключевой союзник на западном направлении. Пространство для самостоятельного маневра существует, но оно узкое. Реакция московских официальных лиц, от запугивания западным переворотом до прямого указания на то, что нельзя принимать решения без оглядки на союзников, была настолько недвусмысленная, что Лукашенко пришлось оправдываться и объясняться на встрече с Секретарем союзного государства. И… не лететь.

В современном мире Москве не нужны сложные схемы и она точно не хочет «возращения к нормальности», а именно даже той хромой многовекторности, которую демонстрировала Беларусь до 2020 год. Москва не заинтересована в любом формате расширения геополитического маневра у Лукашенко и снижения его зависимости от нее. 

Поэтому она очень четко определяет границы. Не может Минск быть успешнее в диалоге с США, чем Москва. А если диалог с США начинает выглядеть как попытка выйти из российского контура — реакция будет жесткой.

Риски и ближайшие перспективы

Главная иллюзия, которую легко создать вокруг беларуско-американского контакта, — ожидание быстрого поворота. Его не будет. Но это не значит, что ничего не происходит.

Первый риск для Минска — оказаться предметом, а не участником сделки в вопросе регионального порядка после перемирия между Россией и Украиной. Когда начнется фаза переговоров между Россией и США, беларуская тема может обсуждаться без беларуского участия.

Второй риск — внутренний. Сам факт попытки расширить внешние контакты усиливает тревожность внутри элит. После 2020 года система держится на лояльности и страхе. Любой сигнал о возможном «альтернативном будущем» может быть воспринят как угроза балансу.

Третий риск — реакция Москвы. Пока диалог ограничен и символичен, Кремль может его терпеть. Но если появятся реальные договоренности — например, гуманитарные шаги, новые форматы взаимодействия, расширение дипломатического сотрудничества — это неизбежно вызовет негативную реакцию.

В ближайшее время Минск будет демонстрировать готовность к диалогу, не переходя красных линий Москвы. Вашингтон — держать канал открытым. Сценарий прорыва маловероятен. Сценарий полного разрыва — тоже. Мы находимся в зоне управляемой неопределенности.

Что это значит для беларусов

Не стоит ждать, что внешняя политика режима, попытка увеличить свое пространство для маневра, принесет внутрь страны свободу и перемены. Но даже небольшие изменения, которые беларуской власти придется делать, чтобы удерживать отношения с США, будут позитивны для страны и могут создавать не только риски, но и новые возможности.